Я любил высоту, но сейчас она меня пугала. Ноги стали дрожать, в животе противно ёкало, и я готов был впасть в панику. Звать на помощь было стыдно и бесполезно, спасти меня смогли бы только пожарные или бригада рабочих, проложившая деревянные щиты по балкам.

Но главное, что меня выгнали бы со стройки, и я остался бы без так необходимого мне заработка.

Я постоял, закрыл глаза и стал уговаривать себя, как уговаривал по телевидению Кашпировский: "Толя, спокойно. Сейчас ты стоишь на широкой стене и тебе ничего не угрожает. Стань на первую балку и сделай первый шаг, страх должен пройти. И пойдёшь дальше" Но сделать первого шага я не мог. И я уговорил себя стать на четвереньки и так передвигаться по балкам. Я считал, что если балка подвернётся я успею схватится за неё руками. Я лез на карачках по балкам и мне было ужасно стыдно перед собой, перед всем миром, хотя меня никто не видел, и я был этому страшно рад. Мой позор был сравним с позором, которому ведущий телепередачи подверг храброго боевого уничтожителя змей, Мангуста, который на одном из греческих островов, уничтожив всех змей, опустился до воровства пищи у людей и ел виноград.

Диктор говорил: "О храбрейший из всех и величайший воин

Рики-Тики-Тави, до чего же опустился ты, что воруешь у этих трусливых и неповоротливых людей из корзины себе еду. Ты пал ниже обыкновенной мыши, если ешь ненавистный тебе виноград".

Примерно так я думал, когда очутился на верхней площадке лестничной клетки и опасность миновала.

Но во время работы, у меня страх перед этими балками и высотой прошёл и я бегал по ним, как белка по деревьям, за что меня ругали мои сотоварищи по работе. По окончанию работы меня обманули – выписали мне меньше денег, чем обещали. Я потом эти деньги получал два месяца и с большими трудностями, так как зарплату давали тогда нерегулярно и возле кассовых окошек надо было выдержать бой.