Я же привык учиться спустя рукава и по некоторым предметам нахватал двоек. У нас была пятибалльная система оценок, вернее четырёхбалльная, потому что самой плохой оценкой была двойка.

Алгебру я плохо знал и в школе, а здесь только по ней схватил три "пары" подряд Математику читал у нас Лев Яковлевич Варнавицкий. Хотел написать "этот человек", но понял, что это не совсем уважительно с моей стороны. Лев Яковлевич был педагог от Бога, он сыграл в моей жизни главенствующую роль, наверное, сравнительную только с материнской.

Лев Яковлевич обладал среди студентов (так мы себя называли, хотя правильнее называть – учащиеся техникума) колоссальным авторитетом, был по существу кумиром. Когда на общетехникумовских собраниях только упоминалось его имя и фамилия, зал разряжался такими аплодисментами, что им мог позавидовать кто угодно. Вообще Лев

Яковлевич был скромным человеком, высокого роста, с вытянутым лицом, широким носом, у переносицы, в пенсне с толстыми стёклами.. Все четыре года, пока я учился, Лев Яковлевич проходил зимой и осенью в старом коричневом кожаном пальто, которое обновлял, перекрашивая заново. Пару месяцев краска на нём держалась, потом опять трескалась и осыпалась. Он читал у нас кроме математики сопромат и теоретическую механику. Читал он свои предметы настолько блестяще, что нам, кто у него учился, потом, учась в институте, было легко сдавать экзамены по этим предметам, так глубоки были наши знания.

Приведу один забавный пример. В1975 году, через двадцать лет после окончания техникума, мой сын Сергей учился в девятом

"математическом" классе Школы N36.

Вместе с ним учились две девочки: Регина Золотарева и Лена

Пархоменко, дети моих техникумовских соучеников.. Преподавал математику у них лучший преподаватель математики в Кировограде с советской фамилией Красный. Он им домой задал задачу по стереометрии, которую стандартным путём решить было нельзя.