В пять на "виллисе" приехал полковник Сергей Иванович Ларцев - замполит командира корпуса. Он был грузен, добродушен и, с солдатской точки зрения, весьма стар, и поэтому командир корпуса во всех случаях обращался к нему только по имени и отчеству, позволяя себе откровенно нарушать устав. Увидев замполита, он тут же спустился к подножию башни.

- Немцы отклонили ультиматум,- негромко сказал полковник.- В одном месте обстреляли парламентеров.

- Ну и черт с ними,- резко отозвался генерал.- Упрашивать остаться в живых не собираюсь. Передайте Колымасову: в пять сорок атака. И пока не возьмет мост, пусть на глаза не показывается.

- Людей жалко,- вздохнул Сергей Иванович.

- Может, пропустим фрицев к американцам?

Полковник промолчал. Генерал покосился на него, сказал мягко:

- Мне, Сергей Иванович, тоже людей жалко. И не только этих,- он кивнул на разведчиков, сидевших на корточках у стены,- но и тех, кого та сволочь лет через двадцать в бой пошлет. Вот так. Готовьте атаку. И...- он твердо посмотрел в добрые, в стариковских морщинках глаза,- помните: для нас она еще не кончилась...

- Товарищ генерал!.. Товарищ генерал!

Ликующий женский крик заглушил грохот выстрелов, вой мин, далекий рев танков - он заглушил всё, саму войну.

- Товарищ генерал!

Снизу, от узла связи, изо всех сил бежала девушка в гимнастерке, перетянутой ремнем, в узкой защитной юбке, в тяжелых кирзовых сапогах, смешно и трогательно хлюпающих на стройных ногах. Берета на ней не было, и черные волосы метались вокруг головы. Она, задыхаясь, лезла по крутому откосу, счастливая, восторженная, светлая. Торопясь обрадовать людей, она забыла обо всем на свете и, всегда обычно осторожная и скромная, сейчас совсем по-детски поддернула узкую юбку, бесстыдно сверкая голубой каймой стандартных армейских штанишек.