Л.Висконти и в театре, и в кино обращался к литературе разных стран, находя в иноязычных книгах близкое себе и своему времени содержание, те вечные вопросы, которыми одержим истинный художник, где бы он ни жил. В его экранизации повести Ф.М.Достоевского, пожалуй, впервые прозвучал мотив о губительности красоты, ниспосланной в мир (в образе романтически-инфернального Жильца), о невозможности осуществления в этой реальности самых искренних человеческих чувств. Это позже более отчетливо и ярко будет выражено режиссером в последних фильмах, начиная со "Смерти в Венеции".

Лента "Белые ночи" решена почти в традициях киноэкспрессионизма 20-х годов — город Ливорно выглядит почти нереальным, придуманным, пригрезившимся, он подан в мягкой, словно размытой тональности, хотя ряд неореалистических деталей взрывает изнутри эту иллюзию. Надо вспомнить, что картина появилась в период "розового неореализма". Спор с "сиропными комедиями про бедняков" незримо присутствует в ткани повествования. В то же время Л.Висконти не может не заметить опасности "экономического бума", охватившего Италию в конце 50-х годов, когда стабилизация общества, включение страны в число развитых держав уже оборачивались определенными потерями в нравственном и психологическом состоянии нации. Как М.Антониони в "Крике", а Ф.Феллини в "Ночах Кабирии" (оба фильма — 1957 года), Л.Висконти прозорливо угадывал рост отчуждения в приобретающем внешний лоск процветания "обществе потребления". Сцена танцев в баре — лучшая в ленте, заражающая и восхищающая и спустя более тридцати лет. Миг высвобождения, раскованности, беспечности человеческой натуры, ощущения радости жизни таит грядущий слом, крах надежд, а в механических ритмах рок-н-ролла неуловимо чувствуется угроза, что разъединение в танце, групповой экстаз избавляющихся от комплексов в телодвижениях под суматошную музыку — синонимы "одиночества в толпе", непереносимой некоммуникабельности чувств. Картина получила приз "Серебряный Лев" на кинофестивале в Венеции.