Реставратору Джону Бакстеру дан дар предвидения, но он или не успевает им воспользоваться, или не обращает внимания на "посылаемые" сигналы о трагическом исходе, не верит и предсказаниям слепой женщины-медиума, видящей угрозу в пребывании Бакстера в Венеции. Следуя традиции А.Хичкока (кстати, тоже экранизировавшего произведения Д. Дю Морье), режиссер виртуозно, изобретательно, чисто кинематографически (при помощи прихотливого монтажа, неожиданных ракурсов) выстраивает свою картину о неосознаваемой игре человека со смертью. В то же время сказывается давняя европейская романтическая манера сочетания реального и ирреального, земного и потустороннего. Барочная Венеция увидена с точки зрения мрачной "готической" литературы, вскрывающей в обыденном наличие дьявольских знаков, отметин "костлявой кумы". Правда, смерть представлена у Н.Роуга не в классическом, но не менее жутком виде.

Великолепная режиссерская разработка системы предостерегающих кадров затем была позаимствована в целом ряде фильмов, например, в картинах "Предзнаменование" Р. Доннера и "Прикосновение Медузы" Дж.Голда. Талант же Н.Роуга делает более оправданными и осмысленными различные ассоциативные переклички его ленты, в частности, с такими кинопроизведениями, как "Смерть в Венеции" Л.Висконти и "Опоздавшие на паром" К.Т.Дрейера.

"Фирменными", непредугадываемыми по сопоставлениям, характеру и способу воплощения, мастерскими по стилю являются любовные сцены в фильмах этого английского режиссера. Не составляет исключения подобный эпизод и в картине "А теперь не смотри", построенный по принципу "флэшфорвертса". Между прочим, название можно перевести как "Не заглядывай вперед". Хотя на самом деле оно изъято из фразы сестры слепого медиума, напрасно призывающей ее отвлечься от страшного ясновидения: "Да не смотри же!"