Л е б е д е в а. Что с вами?

Б а к л а н о в. В колене заныло. К перемене погоды.

Л е б е д е в а. Как вы думаете - к утру стихнет море?

Б а к л а н о в. Надо надеяться. А вон за вами на стене барометр взгляните.

Л е б е д е в а (встает и идет к барометру). Не могу разобрать. Нет, вижу - семьсот сорок пять. Это хорошо?

Б а к л а н о в. Да. Поднимается.

Л е б е д е в а. Что это за красотки развешаны у вас на стенах? Вам они очень нравятся?

Б а к л а н о в (голос его звучит сонно). Ребята повесили. Нехорошо? Ну, так сорвите их и бросьте куда-нибудь. Завтра Ершова уберет.

Л е б е д е в а. Разрешаете? (Она снимает картинки одну за другой, и, когда подходит к кровати Бакланова снять последнюю, он уже спит полулежа, запрокинув голову.) Сергей Романович! Вы спите? (Она слегка тормошит его.) Сергей Романович! Проснитесь. (Пауза.) Что же делать? (Она долго смотрит на него смягчившимся взглядом.) Устал. По как же теперь?.. (Наконец она принимает решение. Быстро и умело стаскивает с него сапоги, с некоторым усилием поднимает его ноги на кровать, поправляя подушку, еле заметно погладила его по волосам. Затем, тихо ступая, отошла.)

Загудел зуммер.

(Поколебавшись, снимает трубку.) "Русалка" слушает. Говорит два ноль два? Ага, понимаю. Слушаю вас. Я врач. Да, врач. Нет, не ранен. Спит, сейчас я его разбужу. Да нет, здоров вполне. Просто очень утомлен. Не надо будить? Я тоже так думаю. Переключить на оперативного? А как это делается? Ага, понимаю. Есть. Спокойной ночи. (Она щелкает рычажком переключателя, кладет трубку, затем сбрасывает сапоги и, не раздеваясь, ложится на отведенную ей кровать. Бросает последний взгляд на Бакланова и укрывается с головой шинелью.)

Слышен только шум моря и треск догорающих в печке