Над головой твоей?

Три бедных крошки, Марджери,

Трех разных матерей.

О, что за тени, милый друг,

У ног твоих лежат?

Три адских пса, о Марджери,

Меня здесь сторожат...

то в окончательном варианте мы читаем:

Что там за тени, милый друг,

Над головой твоей?

Мои малютки, Марджери.

От разных матерей.

Что там за тени, милый друг,

У ног твоих лежат?

Собаки ада, Марджери,

Могилу сторожат.

Картина стала гораздо более ясной, конкретной и художественно убедительной, И эта большая конкретность заметна в любой детали: там, где было сказано "призрак", теперь стоит "мертвец", где было "хладный рот", теперь - "бледный рот", где стояло "он вышел в дверь, она за ним", теперь вон вышел в сад, она за ним", где было "у двери тяжко застонал", теперь - "у двери тихо застонал", где было "О, дева, сжалься надо мной", теперь - "о, сжалься, сжалься надо мной". Как видим, Маршак везде заменяет архаизмы и условные поэтизмы конкретными, убедительными, точными словами и образами.

Одной из наиболее крупных работ Маршака явился полный перевод сонетов Шекспира, сделавший эти замечательные произведения широко известными советскому читателю. Это был первый в русской поэзии полноценный перевод великолепного создания английского гения. Существовавшие прежде переводы Н. Гербеля, М. Чайковского и других, не говоря уже о многих существенных формальных отступлениях от подлинника, не передавали глубокого содержания сонетов Шекспира, близких к его гениальным трагедиям. Заслуга Маршака в том, что он дал подлинно лирическое, глубоко взволнованное, поэтическое, а не чисто рассудочное истолкование сонетов. Гуманистическое обличение хищного и лживого мира корысти и стяжательства, мира, где на смену феодальному варварству приходит жестокая власть денег, нашло в переводах Маршака глубокое выражение.