Бесспорно, большим творческим достижением Маршака-переводчика является его работа над Бернсом. Бернса, который, кстати сказать, был одним из любимых поэтов Маркса, переводят и России давно. Переводчиком его был М. Михайлов, а в советское время Т. Щепкина-Куперчик и Э. Багрицкий. При всех достоинствах этих переводов нужно сказать, что подливного Бернса русский читатель получил только в переводах Маршака. В его переводах, как справедливо отметил профессор М. Морозов, "звучит живой голос Роберта Бернса, свою свежесть сохраняли прямые и искренние чувства шотландского поэта - его радости, его скорбь, его негодование на окружавшую его общественную несправедливость и его несокрушимая веря в будущее".

Нужно особо отметить, что удача, и даже больше чем удача переводчика второе рождение Бернса, по-видимому, определяется прежде всего близостью поэтических индивидуальностей обоих поэтов. Любопытно, что в переводах Бернса даже некоторые прямые отступления Маршака от подлинника не воспринимаются как искажение подлинника. Маршак настолько глубоко проник в стихию поэзии Бернса, что даже и та собственная доля поэта-переводчика, которая присутствует во всяком переводном стихотворении, в данном случае оказывается неотделимой от доли автора. Так, видимо, хотя может быть и в меньшей степени, обстояло дело с переводами Жуковского из Шиллера, многие из которых именно поэтому и сохранили свое обаяние до сих пор.

Особенно хороши в переводах из Бернса стихи: "Честная бедность", "Полевой мыши", "Маленькая баллада", "Пробираясь до калитки", "Поцелуй", "Финдлей", "Ты свистни, тебя не заставлю я ждать", "Ночлег в пути", "Босая девушка", "Ты меня оставил, Джеми", "Счастливый вдовец", "Заздравный тост", "Растет камыш среди реки", "Сватовство Дункана Грея" и многие эпиграммы.

И пусть в стихотворении "Финдлей" у Бернса чередуются мужские и женские рифмы, что в английских стихах, кстати, бывает не часто, а Маршак переводит все только с мужскими окончаниями, важно, что смысл и, главное, интонация Бернса до нас донесены.