Мы ощущали Высоцкого более новатором, чем традиционалистом. На самом деле все наоборот. О том, что он завершил некий этап развития русской поэзии, исполнительства, впервые было сказано Ан.Македоновым в книге "Свершения и кануны"17*. Конечно, такое громадное художественное явление, как Высоцкий (не только его поэтическое творчество или исполнительство, но сама его творческая личность), не могло не оказать влияния на современное ему искусство, литературу. Но влияние это не было прямым.

Вспомним знаменитые слова Шкловского о наследовании при смене литературных школ. Творчество Высоцкого -- канонизированный гребень не только авторской песни, но целого периода развития русской культуры. Кому-то показалось, что время Высоцкого ушло безвозвратно. Но миф его не угас. Он устал. Ушел в тень. И в точном соответствии с той самой формулой Шкловского новое время унаследовало от песен ВВ хоть и яркие, совсем не главные их черты. И играют они нынче вполне служебную же -- по Шкловскому -- роль. Наше время растащило его по строчкам и жестам -- в рекламные тексты и кинофильмы, газетные заголовки и интервью18. На этот высокий индекс цитирования мода на Высоцкого никак не повлияла -- она к тому времени, когда началось повальное цитатничество (конец 80-х годов, закат перестройки), была уже на излете. Главную роль в неутихающем пристрастии наших средств массовой информации к текстам Высоцкого играют сами тексты -- афористичность языка ВВ и эстетическая завершенность, автономность едва ли не каждой его стихотворной строки, даже и проходной:

Сгорели мы по недоразумению...

... Мой язык, как шнурок, развязался...

... Мелодии мои попроще гамм...