Но все это не сразу и не просто подтвердится: "Пред грозным временем, пред грозными судьбами".
На прощанье директор Энгельгардт подарил всем чугунные кольца — символ крепкой, как металл, дружбы, и они станут чугунники:
Пущин — офицер гвардейской конной артиллерии;
Горчаков — чиновник в коллегии иностранных дел с чином титулярного советника;
Пушкин — тоже в коллегии иностранных дел, но из-за худшей успеваемости одним чином ниже — коллежским секретарем.
* * *Много позже станут допрашивать арестованного Пущина:
"Принадлежали ли тайному обществу? Кем в оное были приняты?"
Ответ:
"Состою я в обществе… Принят в оное служившим в Киевском гренадерском полку капитаном Беляевым".
Николай I и следственная комиссия ищут Беляева по всей стране, нету такого… Новый допрос:
"Еще раз Комитет требует от вас истинного показания, когда именно, кем и где вы были приняты в члены тайного общества, и притом, где находится сказанный вами Беляев, как его имя и чин?"
Ответ:
"По требованию Комитета сим честь имею ответствовать, что действительно в 1817 году принят я был полковником Бурцевым здесь, в Петербурге, в члены общества. Признаюсь откровенно, что не хотел объявить сего, полагая его совершенно отклонившимся от общества. К крайнему стыду моему, объявляю, что Беляев есть вымышленное лицо, которое мною при начале упомянуто. Сие отклонение от истины, употребленное из некоторого чувства сострадания к Бурцеву, теперь слишком кажется мне гнусным, чтоб еще продолжать тяжкую для меня о сем переписку. К сему показанию коллежский асессор Пущин руку приложил".