Дело было вечером. Заметив что-то неладное у одного из домов, они попросили двух неизвестных предъявить документы. Но в ответ те сбили с ног двух дружинников и попытались скрыться на своей машине. Славка тогда их остановил, разбив пин-куном

— Они меня вызывали раза три, — как-то неохотно ответил Торшин. — Агитировали в милицию пойти. Нам, говорят, такие во как нужны, — он провел ребром ладони по шарфу.

— А ты?

— А что я? Тренироваться, говорю, надо как следует! Вот и все дела. Ты смотри, поворот не прозевай.

— Ладно. — Олег притормозил и на медленной скорости въехал в полутемный заснеженный двор.

Потопав в подъезде ногами, они поднялись на четвертый этаж и позвонили в обитую черным дерматином дверь. Торшин осторожно извлек из кармана магнитофонные кассеты и подмигнул Олегу. Переминаясь с ноги на ногу, они простояли несколько минут, но никаких звуков из-за двери не раздавалось. Славка поднял удивленно брови и снова нажал на кнопку звонка.

И в то же мгновение из-за двери послышалось:

— Кто там?

— Это я, Марья Васильевна, — громко крикнул Торшин, — Слава. Мне Сашка велел вам кассеты передать.

Послышались звуки отпираемого замка. На пороге стояла невысокая светловолосая женщина лет сорока, прижав руку к губам.

— Здравствуйте, Марья Васильевна, — снова повторил Торшин. — Вот кассеты… Что Сашка пишет?

Что-то было не так. Какая-то растерянность в ее облике, весьма странное выражение красноватых глаз, с которым она смотрела на них. Олег почувствовал неладное, бросил настороженный взгляд в квартиру, за спину женщины.

Торшин запнулся, тоже заметив недоброе.

— Ребята… Славик… — проговорила женщина тихо. — А Сашенька письмо вчера прислал. Он под Кабулом в госпитале лежит.