Именно из этой личины вывелись авангардисты в живописи и литературе Серебряного века. Но, слава Богу, Чехов до разрушительных "чёрных квадратов" не дошёл. Тем не менее, судя по его "мужицким" произведениям, социальные нравы и порядки его не устраивали, потому он охотно использовал в работе критический реализм; и, пребывая вне живой Церкви, периодически сам Чехов и его герои оказывались в тупике. И вряд ли писатель этого не осознавал. Но не было путеводной идеи… Тогда-то в его творческой лаборатории и формировалась дальняя или, как мне пришлось назвать её однажды, обратная перспектива. Чехов заглядывал далеко вперёд, стремясь предугадать, а что же в будущем вызреет из сегодняшнего дня: из блуда, пьянства, безразличия, маловерия и неверия. На таком вот предугадывании он и создавал свои произведения, предлагая и читателю взглянуть далеко вперёд. Этому он мог поучиться, конечно же, у Гоголя. Произведения Чехова уже тогда, при их написании, жили в далёком и недалёком будущем. Не случайно популярность писателя постоянно возрастала весь двадцатый век. (В текущем веке должен наступить некоторый спад.) Люди в грехопадении узнают себя в художественных произведениях – нравственно, психологически. И вот что удивительно – их не смущает это, но даже восхищает и роднит.

Когда же Чехов работал без такой перспективы, когда притуплялось православное миросозерцание, он писал тупиковые безвыходные произведения – такие, как "Мужики", "Спать хочется"... Если сопутствовало сознание нравственной ответственности за написанное, не угасала цель, идея, создавались именно чеховские произведения – "Скучная история", "Соседи", "Ванька Жуков", "В овраге", "Бабы" и большинство других.

К сожалению, духовно Чехов до конца не раскрылся, не успел. Он так и плутал по России в поисках новых идеалов, но без живой веры поиск затягивался. И писатель решился на Сахалин.

Алла Большакова ХОЛОП АВГУСТЕЙШЕГО ДЕМОКРАТА