ПОСВЯЩЕНИЕ В ЛИТЕРАТУРУ

Огненный змей… В комнате, где Булгаков жил до 1915 года, на стене была сделана надпись: "Ignis Sanat ("огонь излечивает") – прямая ассоциация с масонской аббревиатурой INRI. Она означает "огнём природа обновляется" и одновременно пародирует надпись на Голгофском кресте, где латинские слова Itsus Nasjrentis Rex Iudaeo- rum складываются всё в то же INRI.

Морфий. Шприц с однопроцентным раствором. Укол – и забыты тревожные вести из больших городов, отступают тоска и одиночество.

Но дозы становились всё больше. Двухпроцентный раствор он назовёт потом чёртом в склянке. Булгаков осунулся, постарел. Смерть уже стояла на пороге.

Позже, в рассказе "Морфий", он напишет: "Я меряю шагами одинокую пустую большую комнату в моей докторской квартире по диагонали от дверей к окну, от окна к дверям. Сколько таких прогулок я могу сделать? Пятнадцать или шестнадцать – не больше. А затем мне нужно поворачивать и идти в спальню. На марле лежит шприц рядом со склянкой. Я беру его и, небрежно смазав иодом исколотое бедро, всаживаю иголку в кожу. Никакой боли нет. О, наоборот: я предвкушаю эйфорию, которая сейчас возникнет. И вот она возникает. Я узнаю об этом потому, что звуки гармошки, на которой играет обрадовавшийся весне сторож Влас на крыльце, рваные, хриплые звуки гармошки, глухо летящие сквозь стекло ко мне, становятся ангельскими голосами, а грубые басы в раздувающихся мехах гудят, как небесный хор. Но вот мгновение, и кокаин в крови по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью. И никнет Влас на крыльце, и я ненавижу его, а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности. И так несколько раз подряд, в течение вечера, пока я не пойму, что я отравлен. Сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках... а потом оно проваливается в бездну, и бывают секунды, когда я мыслю о том, что более доктор Поляков не вернётся к жизни..."