И область деятельности, в которой каждый из них специализировался, соответствовали разнице характеров.

Мистер Крейн обожал громкие и долгие процессы с частыми экскурсами в область уклонения от налогов на наследство или сокрытия налогов с прибыли, поскольку именно эти категории были ближе всего сердцам его высокопоставленных клиентов. Заметим кстати, что один из параграфов закона о налогах от 1936 года по всеобщему мнению был разработан специально для того, чтобы парализовать его идеально отлаженную стратегию.

Мистер Бёрли же был специалистом по операциям с недвижимостью, мастер в построении неуязвимых договоров по этой части. О нем говорили, что ни один адвокат из Линкольн Инн не сумел бы составить более изощренных формулировок.

И оба они были незаурядными юристами.

– Я получил письмо от Рива, – сказал мистер Крейн. Рив был секретарем страховой компании по компенсации косвенных убытков «Фьючер», – одного из крупнейших клиентов фирмы.

– Что он пишет?

– Ну вы же знаете Рива. Тот никогда не говорит лишнего. Но, видимо, хотел бы знать, способен ли Боб Хорниман вести их дела столь же хорошо, как и его отец.

– Я думал, что мы все уже обсудили.

– Это верно, – согласился мистер Крейн. – Обсудили. И в принципе мы договорились, что сохраним прежнее разделение работ – что Боб примет клиентов своего отца и что в его распоряжение поступит Боун. Но признаюсь, что я забыл про «Фьючер».

– А что с ними?

Мистер Крейн едва не сказал:

– «Вы ведь не хуже меня знаете, что!»

Но сумел сдержаться и только заметил: – Мы не имеем перед ними никаких обязательств, и они перед нами тоже. Давали нам работу – и уйму работы – поскольку старый Абель делал её не хуже, а может быть и лучше, чем кто-либо еще. Но я не хотел бы их потерять.

– Вы полагаете, что Боб не справится?

– Нет, так я не думаю. Я полагаю только, что он молод, и что Абель сумел многому его научить по части учета документов и Хорнимановских методов ведения дел, но вот мне кажется, что о клиентах он ему рассказать не успел.