Девушка смотрела ему вслед. На губах её играла неприметная улыбка, но пронзительные синие глаза посылали предупреждающие сигналы.

– Спать ещё рано, – заметил Джон Коу. – Что, если пойдем где-нибудь посидим?

– Не возражаю, – согласился Боун. Ему было интересно, заметил ли Джон Коу эту удивительную сцену: и если заметил, то что о ней думает.

– Кто эта рыжеволосая красавица? – спросил он.

– Анна Милдмэй, – сообщил Джон. – Работает у Бочонка Крейна. Я его терпеть не могу. Крейна, разумеется, – добавил он. – Пошли, я знаю одно заведение на Шафтсберри авеню, где открыто до полуночи.

Когда они уже сидели в баре «Якорь», Джон хмуро уставился на Боуна и спросил:

– Послушайте, как вы, собственно, попали в нашу братию?

– В какую братию? – осторожно уточнил Генри.

– В юристы.

– Трудно сказать. Как вы знаете, раньше я работал в центре по исследованию статистики.

– Этого я не знал, – заметил Джон, – но звучит это импозантно. И что же вы в статистике исследовали?

– Речь не шла о статистических исследованиях, – терпеливо пояснил Генри. – Я занимался тем, что составлял методики, а уже другие по ним исследовали. Между прочим, неплохое было место. Там достаточно было хорошей памяти и любви к цифрам.

– А рабочее время?

– Ну, отлично, мы могли приходить и уходить, когда угодно.

– Приятное общество?

– Весьма приятное.

– Так вот я и спрашиваю, – повторил Джон, – чего вы на старости лет влезли в нашу братию? Нет, я не в обиду – я тут тоже уже давно не самый младший. – Да, Тэд, ещё два виски, пожалуйста. Только меня оправдывает хотя бы то, что я влип сюда ещё до войны. Мог вступить в коллегию ещё в сорок первом году, только вот Гитлер решил иначе.

– Ну, дело было так, – сознался Генри. – Я не мог вернуться на свое прежнее место. Это была нефтяная компания, и за время моего отсутствия она слилась с другой. Моя квалификация мне ничем помочь не могла – таких мест слишком мало. Вот я и сказал себе, что займусь правом, чтобы упростить себе жизнь.