Юрий Павлов явно не из числа холодноватых аналитиков и занудно-академических хроникёров. Хотя и не стреляет никогда холостыми зарядами. "Забил заряд я в пушку туго…" – вот так по-лермонтовски и забивает критик свои заряды точнейшими доказательствами художественной пустоты, вопиющих неточностей, разнузданных русофобских фантазий третьестепенных либеральствующих литераторов, заполонивших ныне все прилавки наших книжных магазинов. Он и на самом деле внимательно читает книги и своих друзей, и своих врагов. Образец внимательного чтения.
Он не боится выстраивать свою целостную картину русской словесности конца ХХ и начала ХХI веков. Вослед за книгой о русской критике, знаю, готовится и книга о русской прозе. Но я бы не стал отделять одно от другого. И говоря о критике и конкретных критиках, Юрий Павлов постоянно оглядывается на весь объём прочитанной русской литературы, разбирая критиков, заодно разбирает и анализируемых ими писателей. Среди его героев появляются Владимир Маканин и Татьяна Глушкова, Юрий Трифонов и Станислав Куняев, Александр Проханов и Виктор Астафьев, Александр Солженицын и Леонид Бородин… Говоря о прозе и поэзии, переходит на разбор критики. Всё едино и неделимо, как наша держава.
Я уже не говорю об опоре на классиков, от Федора Достоевского до Сергея Есенина, от Василия Розанова до Михаила Шолохова.
Это естественный разговор о живой русской литературе. Но сегодня такой естественный разговор – это непрерывная круговая защита дома сержанта Павлова от уничтожающих нашу родину врагов. Говорить о русскости, о русском характере, о русском гении – сегодня почти равнозначно обороне Брестской крепости в 1941 году.