Но такое ощущение, что мы-то, любящие Россию, нашу единственную Родину, наше Отечество, Державу, хоть понемножку, но осознаём происходящее, но вот враги её не только ничего не поняли из уроков двадцатого века, но ещё больше сатанеют, борзеют и, как большевики, как коммунисты, всё ещё надеются, что подчинят себе Россию. Вроде уже всё захватили, всё по-ленински: банки, рынки, вокзалы, издательства, журналы, газеты, радио, телевидение, образование, торговлю – всё захвачено, всё осквернено корыстью, загажено пропагандой разврата и насилия, всё покрыто коростой пошлости. Вроде свершена победа над Россией, над русским образом жизни, а что-то унылы победители, всё в тревоге, всё в надрыве, всё в ожидании справедливого возмездия. А как без этого кошка скребёт на хребёт.

Большевики, коммунисты, демократы – это люди одной породы, одних методов. Чем отличается экспроприация большевиков от приватизации демократов? Тем же, чем киллер от убийцы, проститутка от путаны, грабитель от рэкетира, то есть ничем. Сходны они и в том, что чувствуют свою чужеродность для России. Что все системы, которые перепробованы после свержения Богоустановленной власти, были для России, как корове седло. К здоровому телу России каждый раз приставлялась руководящая голова, которая не могла не болеть, ибо была в иной кровяной системе.

Именно словом, устным и письменным, происходили обольщения доверчивых душ. Вообще, доверчивость очень хорошее чувство. Этой доверчивостью русских всегда пользовались враги России. Но есть слова, обозначаемые различными частями речи, и есть СЛОВО, Которым всё создано. А словоизвержения политиков, звучащие на митингах, льющиеся из голубой помойки телеэкрана, печатающиеся в газетах, они, вроде бы, русские, но действие их кратко. Почему? Ответ один – бездуховны. Ну кто поверит, например, разным хакамадам, гинзбургам, немцовым, если они против преподавания Основ православия в школе. Или писателю, который взялся обустраивать Россию, а до этого долго разрушал её.