Согласен я и с мнением Ольшанского, что достижения наших «ретроградных» мастеров Белова, Распутина, Проханова, Личутина, Лимонова, Мамлеева и даже Солженицына напрямую связаны с их «неправильными» политическими воззрениями. Все они пишут, искренне считая, что литература способна изменить мир. А это убеждение никак не может не сказаться и на эстетике письма. Это убеждение и привлекло на наш вечер тысячи людей, и молодых, и старых, которые, как верно отмечает Ремизова, "сидели на всем, на чем можно было сидеть, стояли в дверях и проходах. Не вместившиеся довольствовались верхним холлом, куда динамики доносили происходящее в зале".

Впрочем, в "Московском комсомольце" значимость вечера еще более увеличили, поразившись наплыву народа: "Давка была такая, словно хоронили Сталина…" Правда, в своей вечной антикоммунистической зашоренности "московские комсомольцы" смело приписали весь наш «консервативный» успех проискам Геннадия Зюганова. По их мнению, наш литературный вечер подтвердил, что "нынче на Зюганова работает целый отряд талантливых советских писателей… всю эту антиреформаторскую гвардию можно увидеть на творческом вечере". Я скажу по поводу нашей якобы ангажированности Зюгановым. Жаль только, что сам Геннадий Андреевич не всегда об этом догадывается и не уделяет современной русской литературе достойного внимания. Поверил бы "Московскому комсомольцу", мог бы и на вечер к нам сразу после съезда приехать… Где бы еще столько знаменитых писателей увидел?

Развивая мысль Дмитрия Ольшанского, скажу, что и в литературе Россия не поддается европейской упаковке. Кто мы: новые правые или новые левые? "Независимая газета" умудрилась нас одновременно назвать и "ультраправым "Днем литературы"…" в статье Кукулина, и "левым флангом отечественной литературной стаи", и русскими «националами», что потребовало даже от Эдуарда Лимонова "приобщения к главному национальному символу — бороде", как считает Ремизова, и при этом авторами "левой политики в деле создания новых левых литературных имен".