Продал Иакову свой первородный сан.

КРИТИКУ ЮРИЮ СУРОВЦЕВУ, РАБОТАЮЩЕМУ НАД ТЕМОЙ "КОНЕЦ РУССКОЙ ИДЕИ"

Всю жизнь закапывал он русскую идею.

Корпел, как раб, стирая пот с лица.

Уж силы нет, уж волосы редеют,

А ей, проклятой, нет и нет конца.

ПОЭТУ ВЯЧЕСЛАВУ КУПРИЯНОВУ

Король верлибра. Ловелас. Не лыс.

Я не судья и все же мрачно буркну:

В стихах поэт нарочно прячет смысл,

Чтобы читатель выглядел придурком.

ПРОЗАИКУ И СТОМАТОЛОГУ ВАЛЕРИЮ ИСАЕВУ

Сей муж принадлежит векам.

Нас щедро книгами одаривая,

Он лечит зубы мужикам,

А бабам зубы заговаривает.

ВОЕННОМУ ПОЭТУ ВЛАДИМИРУ СИЛКИНУ

Полковник хмур. Он помнит танков скрежет.

Есенинская грусть в глазах его лихих.

Он мог бы стать и маршалом, как Брежнев,

Когда б не Бахус, бабы и стихи.

ПРОЗАИКУ И ИЗДАТЕЛЮ ПЕТРУ АЛЕШКИНУ

В нем много наивного, много простого.

И, классику нашу безмерно любя,

Он больше, чем Пушкина, больше Толстого,

Как скромный писатель, издал сам себя.

ПОЭТУ И ПРОЗАИКУ АНАТОЛИЮ ШАВКУТЕ

Мир бесцветен без Толи Шавкуты.

В очи рока он смотрит в упор,

И бутыль, словно чашу цикуты,