…Может, автор писал свои воспоминания, как писал "Город Солнца" Кампанелла, сидя 27 лет в темнице? Или как Некрасов свои первые стихи — в пучине нищеты и голода? Или как Николай Островский — прикованный болезнью к постели? Или, наконец, как Лермонтову за "Смерть поэта!", грозила ему ссылка под чеченские пули?.. Да ничего подобного! Здоровый сытый мужик в тепле и холе писал себе и писал. И когда хотел, тогда и печатал в своем журнале безо всякого постороннего вмешательства в текст… А тут еще и премию какую-то с ходу огреб. Подвиг!.."

Да, недолгой была моя радость от недавнего признания Владимиром Сергеевичем! Не выдержало его сердце ретивое…

Вконец удрученный, сел я писать ему жалостное письмо обиженного человека: "Дорогой Володя! Вот ты пишешь, что я "здоровый сытый мужик". А ты что, мой личный врач? Ты в мою медицинскую карточку заглядывал? Может быть, ты знаешь, какие операции я перенес, на каких таблетках живу? Или ты навещал меня в кардиологическом центре, где в 1998 году я лежал с тяжелейшим приступом стенокардии, и врачи спорили делать ли мне операцию на сердце или погодить, где, кстати, я и начал в больничной палате писать свои воспоминания? На всякий случай. Мало ли что… Может быть, ты всегда бываешь рядом со мной, когда мне приходится вызывать «скорую» или когда меня в обморочном состоянии увозили в больницу? А ты пишешь "здоровый мужик"! И не стыдно? Недавно пришел ты в редакцию, чтобы взять майский номер журнала со своей статьей о Радзинском, и, когда я упрекнул тебя за слова о "здоровом мужике", — в ярости закричал: "Но ты же чемпион Калуги по плаванию!" Володя, окстись, чемпионом я был в 1951 году, полвека назад, с тех пор столько суперменов и Олимпийских чемпионов померло… Ты тогда ушел из редакции, а я, расстроенный вконец, подумал: "Ну вот, дали только что Бушину премию имени Шолохова.