Она вздрогнула от неожиданности, но что-то сладкое, неожиданное родилось во всем теле. Она сделала вид, что ничего не заметила и стала еще больше вертеться у зеркала, краем глаза одновременно наблюдая за соседом. Она увидела, как подрагивает его нижняя губа. Елена Сергеевна огладила свой живот и медленно прошлась по комнате.

Лицо Дмитрия переместилось. Теперь он уже был близко, почти у самого окна. И она ходила по комнате, переставляя то цветы в вазе, то книжку. Она уже слышала или ей казалось, что она слышит его дыхание. Она знала, как он волнуется, это волнение передалось и ей. Она упала на разобранную кровать и, раскинув руки, громко сказала:

— Митя! Иди же сюда!

— Над подоконником застыла его голова.

— Идите!

Елена Сергеевна улыбнулась ему. Дмитрий, молча, но сильно покрасневший, влез в окно, медленно подошел к ней. Его грудь тяжело дышала. Она сама взяла его за руку и притянула к себе. Они долго, молча целовались, пока у Елены Сергеевны не закружилась голова. Отдалась она ему так, как, пожалуй, никогда и никому не отдавалась. После Дмитрий точно так же, через окно, ушел. Елена Сергеевна лежала, раскинув ноги, и вся, до кончиков ногтей, была счастлива. Было счастливо ее большое, белое тело, которое сейчас отдыхало, и только сердце сильно стучало в грудную клетку. И словно вторя его ударам, она услышала: тук-тук-тук-тук…

— Митя… — прошептала она и засмеялась тому, что этот мальчик так и не сказал ей ни слова!

Вечером приехал муж, привез продукты, новости и запах города. И как всегда, она его кормила, слушала, мило улыбалась. Когда нужно было ложиться спать, муж ее спросил:

— Ты меня любишь?!

— Очень! — сказала Елена Сергеевна.

Через полчаса они уже спали.

Утром она услышала: "Тук-тук-тук!" — вскочила и, подбежав к окну, громко позвала: