Но и сам Юрий Мамлеев в новом романе тоже явно тянется к героизму. Героичны новые стихи Юнны Мориц: "Сползает огромная пена / С правозащитного молока — / Крови там по колено / И ловушка для дурака". Или же "Презрение к народу — низость духа, / Животный страх перед судьбы огнем…/ Пожар войны, и голод, и разруха / Напомнят о народе, — да, о нем…" Юнна Мориц абсолютно права. Презрение к народу напрямую соединено с антигероизмом и постмодернистским избранничеством. Уже и лидеры постмодернистов признают свое бессилие перед нашим читателем, перед нашим неисправимым народом. Владимир Сорокин заявляет в своем недавнем интервью в «Плейбое»: "Я всегда воевал с литературой. Хочу, чтобы с наших глаз спали эти книжные очки, через которые мы, особенно здесь, в России, видим весь мир, тут страна чрезвычайно литературизированная…" Никак людей не убедить, что к литературным персонажам неприменимы никакие этические и нравственные правила, что это не герои, а лишь буковки на бумаге. И даже поклонники творчества Сорокина начинают подражать его героям, хотя бы в речи. Тем самым тоже становясь героями, а не буковками. Это окончательно убило нашего постмодерниста: "Это связано с силой мифа литературы в нашей стране. Вот, например, в кино так не происходит. Воспринимают фильм как фильм — не более. Не менее. А литература — просто загадка какая-то: ну почему печатное слово в России так сильно воздействует? Сколько можно?"

Терпите, господа постмодернисты, даже вас переварили, даже вы оказали реальное влияние на реальную жизнь. Пусть и отрицательное. Но все равно — живое. К героизму сейчас призывают все политики, Явлинский с компанией — к героизму в пользу Америки, Митрофанов и Жириновский — к героизму в пользу талибов. Бог с ними. Очухавшись от антигероической эпохи, народ сам разберется, к какому героизму ему идти. А то, что это вызовет несомненный взлет в нашей современной литературе, — несомненно. Может быть, не случаен творческий подъем у писателей старшего поколения, не случайны блестящие циклы стихов у Юрия Кузнецова, Геннадия Ступина, Глеба Горбовского, Юнны Мориц, Игоря Шкляревского, предсмертные стихи Татьяны Глушковой.