В.Б. Мы с Вами уже год живем в третьем тысячелетии, в ХХI веке. Уже началась новая история мира. Взрывают американские небоскребы, бомбят мусульманские города, идет война цивилизаций. Явно новое состояние человечества. И уже находясь в этом новом состоянии, мы всматриваемся в век минувший, в наш с Вами родной ХХ век. Мы родом оттуда. Мы все равно причислены к нему, сколько бы ни прожили в третьем тысячелетии. Каким ХХ век видится Вам?

В.Р. Это очень сложный век. Много крови было. И много дел. Мы ушли от диктатуры, от излишних страданий, от сталинизма. С другой стороны, мы потеряли чувство дисциплины, сейчас живем в уголовном обществе. Этого же раньше не было. Избавление от уголовщины — это великое благо. Но как ее искоренить совсем? В уголовщину нырнули самые, казалось бы, видные, казалось бы, заметные, казалось бы, добропорядочные люди…

В.Б. А как Вы сами, Виктор Сергеевич, прожили ХХ век? Вы родились в 1913 году, помните гражданскую войну, воевали и были тяжело ранены во время Великой Отечественной войны, Вы участвовали во многих важнейших событиях ХХ века, о чем так хорошо написали в своих воспоминаниях. Что было переломным для Вас?

В.Р. Жизнь каждого человека настолько отдельна и разнообразна, и порой непонятна даже для него самого. Как я стал драматургом, это одному Богу известно. Я об этом и не помышлял. Написал первую пьесу с голодухи и под суровые обязательства. Если бы я ее вовремя не написал, меня, может быть, посадили бы в каталажку.