Нынешний цивилизационный кризис жестко ударил и по всей нашей отечественной литературе, загнав ее в глубокий мистический пессимизм. Почитайте последние работы таких разных писателей, как Проханов и Распутин, Зиновьев и Личутин, Астафьев и Афанасьев, все они смотрят в будущее, как в какую-то ужасающую бездну. Кто-то бросает писать или уходит в глубокую историю. Кто-то сочиняет забавные альтернативные истории. Но никто не ждет от будущего ничего хорошего.

Историк литературы усмехнется: все это уже было. Впадали в пессимизм. Отрицали будущее, не верили в возрождение. В двадцатые годы уже писали, что у русской литературы есть одно будущее — это ее великое прошлое. Ничего, вскоре пришло великое настоящее: Платонов, Шолохов, Булгаков. Даже внутри единого красного порыва менялись эпохи, наступали периоды отчаяния. То Николай Асеев проплачет в яростном неприятии НЭПа: "Как же быть твоим поэтом / Коммунизма племя,/ Если красит рыжим цветом,/ А не красным время?", то шестидесятники разуверятся в своих неоленинских идеалах и будут требовать попеременно "уберите Ленина с денег", "тишины хочу, тишины" и даже чувствовать себя затравленными волками, перемахивая через красные флажки. Были периоды отчаяния крестьянского, сначала у Николая Клюева и Сергея Есенина. Спустя десятилетия — у классиков деревенской прозы. Все это уже было. Но ныне истощились все ресурсы былой цивилизации: интеллектуальные, нравственные, оборонные, научные, экономические, даже спортивные.

У новой литературы исчез былой язык, она пишется на никаком языке.