Николай ДОРОШЕНКО: В 1960-е годы, читая не классиков, не Толстого или Шолохова, а современную повесть — "Привычное дело" В.Белова — наш читатель впервые пережил волнение не оттого, что был острым сюжет, а потому, что вдруг пришлось ему ощутить в литературном герое по-настоящему живого человека. Так русская литература вернула себе "Привычным делом" своё исконное свойство — внимать живой человеческой душе. Наконец, в конце 1980-х годов Михаил Лобанов своей знаменитой статьёй "Освобождение" подвёл в спорах о смыслах русской литературы вроде бы для всех внятную черту. Казалось, вот наступает наш новый "золотой век". Но — началась новая ломка всего и вся. И заново выращенное после 1917 года древо нашей национальной литературы было затоптано в тесноте событий, связанных уже с новой национальной катастрофой.

Вот почему главную задачу "Российского писателя" я вижу в том, чтобы опять вернуть нашей литературе именно её национальное лицо и свойство.

Выглядит это по нынешним временам диковато. Вот, мол, сам Пушкин списывал у Байрона и у французов, а мы его держим теперь за национальный эталон. Но такое мнение утвердилось от слишком поверхностного представления о роли Пушкина в духовной жизни России. На самом же деле юношеское западничество Пушкина — это не более чем прививка от той болезни, от которой западная культура всё-таки умерла. А болезнь эта называется либерализмом.

Либерал — человек с кочевым сознанием. Каждый день он видит новые горизонты. Это, конечно, выглядит заманчиво. Но кочевники так никогда и не создали своей цивилизации. Они только разрушали то, что создавали народы оседлые, больше всего пугающиеся перемен.

Кому-то покажется, что Западная Европа хорошо устроилась и на своих руинах. Но пережив смерть духовную, она вошла в фазу смерти физической.