Как это ни удивительно, но детективный сюжет сильно мешал восприятию книги. Детектив ведь — как к нему ни относись! — обладает таким свойством, что вселяет в душу читателя егозливое нетерпение, подгоняя его поскорее перелистнуть страницу, чтобы узнать, кто же там убийца и каковы мотивы преступления, а из-за этого мимо его сознания, как красивейшие пейзажи мимо окон летящего по шоссе автомобиля, пролетают самые замечательные участки текста.

Но в том-то и беда, что ни один детектив мира не может открыть своему читателю абсолютно ничего НОВОГО, ибо в основе любого из них лежит бесконечно повторяемый сюжет о том, как кто-то кого-то убивает, насилует, крадет у него какие-либо ценности или совершает в отношении его (или же, например, банка, музея, секретной лаборатории, а то и всего государства) какое-нибудь иное противоправное действие, а частный или официальный сыщик это дело раскрывает. Развивающемуся на основе отлаженных до уровня инструкций сюжетных схем детективному жанру давно сделались ненужными и даже мешающими любые второстепенные персонажи и художественные описания, в романах этого типа не осталось практически ничего "лишнего", не участвующего в непосредственном развитии событий. Только преступник, сыщик и те, кто выполняет функции жертв или помощников расследования.

Так зачем же, спрашивается, Екатерине Георгиевне Марковой с ее то ли унаследованным от отца — Георгия Мокеевича Маркова, то ли приобретенным самостоятельно тонким чувствованием художественного слова, а также собственным артистическим опытом и знанием театральной жизни сидеть и выдумывать истории, которые читатель может прочитать у Марининой, Акунина, Доценко и десятков других корифеев этого жанра, тогда как она может написать блестящие книги о том, о чем кроме нее, Екатерины Георгиевны Марковой, не сможет написать ни один человек на свете?..