Как правило, большинство авторов сходится на нескольких характеристиках феномена интеллигенции. Это и присвоение себе монопольного права выступать от имени народа, что стало выглядеть особенно отвратительно в ХХ веке, когда появились методы социологических опросов, которые-то и выясняли, чем живёт и о чём думает пресловутый народ. Это и полное отсутствие ответственности за свои слова и поступки. (Тотальная безответственность советских интеллигентов, в данном случае от литературы, хорошо показана в статьях главного редактора и других авторов "ДЛ".) Это и поверхностная образованность, когда глубокие и систематические знания какого-либо предмета заменяются общей эрудированностью и начитанностью — то, что Солженицын метко назвал "образованщиной".
Вот на последнем-то явлении и следует остановиться подробнее. Известно, что в советское время к "прослойке" интеллигенции условно относили всех, кто имеет высшее образование, так называемых пролетариев умственного труда. И уже тогда было очевидно, что даже такая "условность" несостоятельна. Действительно, мог ли считаться интеллигентом заводской инженер — а их было подавляющее большинство среди обладателей дипломов о высшем образовании в СССР, — который не понаслышке знал, что значит "план горит" (ответственность!) и мог разговаривать с рабочими на понятном им языке? Нет, конечно. Да и сама интеллигентская среда таких за своих не признавала. А образованный житель сельской местности — врач, учитель или агроном? Очевидно, что они стояли гораздо ближе к крестьянскому сословию.