— Что значит "наш"? — спросил я.
— Наш, еврейский!
— Вот спасибо, вот уважил! В один миг сделал то, чего не сделает Господь — поменял национальность! И скажу тебе для памяти: русский я, но белорус…
— И мать тоже?
— Мою маму зовут Клавдия Николаевна Бортник!
— Значит, наш!
— Нет, Серёжа. (…) Бортниками были древние славяне, от слова "борть". Они собирали дикий мёд и строили борти. А Белая Русь, как утверждают некоторые учёные, — символ непокорённой части Древней Руси. Не вошли в неё татаро-монголы. Не пропустила их остальная Русь!.."
Со временем обнаружилась родословная Ивана Сабило; в выписке из "Гербовника Витебского Дворянства Российской Империи" (1898 г.) значилось, что он выходец из дворян. Прапращур его Иван Сабилла был начальником казачьих войск Великого Княжества Литовского при князе Витовте. И привилегии рода были подтверждены королями Сигизмундом, Казимиром и другими.
Автор как-то рассказал Довлатову, что был знаком с Карандашом. Одно время работал с ним в Минском цирке. И когда на арене цирка замахнулся на него метлой, чтобы подыграть, тот сильно испугался и потребовал у директора убрать мальчишку из цирка. Автору показалось странным, что в таком знаменитом артисте — в самом Карандаше! — "совершенно отсутствовало внутреннее пространство".
"Человек, которого не было, — скажет Довлатов. — Под Чарли Чаплина работал".
И совершенно неожиданные слова:
"Чарли Чаплин породил в довоенном мире миллионы "маленьких людей", которые покорно шли в газовые камеры…".
Затрагивает центральный нервный узел книги полемический диалог с Довлатовым, в котором возник вопрос об исторической памяти евреев.