По мере разумения я хочу порассуждать о рассказе. Судьба учеников одного класса русской гимназии выпуска 1909 года, за которой все "узлы" русской истории первой половины XX века, располагает, даже обязывает читателя в который раз прикидывать банан к носу, что тогда "лежало на весах". И нам не обойтись. Вопрос до сих пор является в России политически острым. Продолжающийся идейный антагонизм в обществе — прямое продолжение тех еще противоречий. Галковский имеет философское образование, соответственно, наиважнейший сегодня вопрос, на чьей же стороне в русских схватках начала XX века наибольшая правда для исторической России, здесь его занимает. Т.е., в рассказе, ни много ни мало, присутствует вопрос о Русской Правде в XX веке.

Многие русские художники серьезно брались за него: Шолохов, Замятин, Булгаков, Платонов, Солженицын — а согласия нет.

В рассказе самоубийство одного из героев, вынесенное мною в эпиграф статьи, самая сердцевина русской трагедии. Нам, однако, придется сделать выбор, чтобы жить дальше.

За пределами рассказа Галковский-человек свой выбор сделал в пользу белых, но в его художественном пространстве это не очевидно. Братья Брауде в ограниченной форме рассказа вырастают в символы, за которыми стоят две картины мира, к которым пришла сознательная Россия к 1917 году. Тысячелетнее русское понимание устройства мира, построенное исключительно на библейском откровении, к этому времени растеряло в России всех своих приверженцев. Церковь, связавшая себя с искусственной птолемеевской системой, толкующая книги Ветхого Завета буквально, своим просвещением уже никак не могла удовлетворить растущие умственные запросы населения. (В романе, кстати, широкое брожение русских умов в XIX веке Галковским показано).