А всё-таки "Восточный мотив" в русской литературе был воспроизведен! И не в эмиграции, кстати сказать, а дома, в "коммунистическом гадючнике", причём, самым что ни на есть советским, точнее, красно-коричневым писателем! Это Валентин Петрович Катаев уже у гробового входа взял да и шарахнул "за того парня" правду-матку своей повестью "Уже написан Вертер". И опубликовал! (И негоже — хоть бы даже Личутину — походя пинать это имя.)
Интересно, кто для Галковского из "белых" писателей безусловный авторитет? (В романе он и Набокову справедливо "вставил".) Генерал Краснов? Иван Солоневич? В рассказе мне очень понравился одноглазый прибалтийский немец, которого после войны нашли в Уругвае и повесили. Немцы вообще у Галковского как-то поосмыслённее выглядят, чем наши, но исторически это не слишком оправдано. Не сомневаюсь, Галковскому, как и мне, иудейский двойной стандарт не нравится, но он почему-то обходит суть, что претензии немцев к иудеям совсем не с этой стороны. Немцы сами проповедовали двойные стандарты, включая, правда, в "богоизбранные" кроме себя всех западноевропейцев. По окончании победоносной войны для иудеев, как слишком сильных конкурентов, планировалось поголовное выселение из Европы в Палестину, а мы, русские, по определению, "недочеловеки" предназначались исключительно для эксплуатации. Галковский безусловно знает, что немецкий лозунг "освобождения России от жидов и комиссаров" был пропагандистским, намерениям не соответствовал, но не прорисовал это. Эта ситуация стала трагедией наших субъективно патриотических помощников Гитлера. Русские, в частности, Власов, стали подниматься в немецких глазах исключительно благодаря поражениям на Восточном фронте. А захвати они Россию, как Польшу, то первым делом, как в Польше, стали бы вышвыривать нас из своих домов без вещей — для последующего заселения их своими колонистами.