И не использовал ли философское "оружие критики" во второй половине XVIII века протестант по своим религиозным убеждениям Иммануил Кант? А уже отсюда сама собой дотягивается цепочка до Гегеля с его "абсолютной идеей", с позиций которой можно судить обо всем сущем на земле и на Небе, и до Карла Маркса с его "Критикой политической экономики", ставшей впоследствии "Капиталом", и до русских марксистов, бравших власть в октябре 1917 года. Так что наших писателей наши "неистовые Виссарионы" не зря определяли по ведомству "критического реализма", а по сути — лично-протестантского отношения к "гнусной расейской действительности". И "немецкая классическая философия" действительно сыграла здесь гигантскую, не подлежащую переоценке роль.

В тарантасе, в телеге ли

Еду ночью из Брянска я —

Всё о нем, всё о Гегеле

Моя дума крестьянская…

Последним большим русским писателем, кто изо всех сил пытался избежать соблазна падения в "критический реализм", в истории отечественной литературы, несомненно, был Николай Васильевич Гоголь, чей жуткий вопль о спасении слышен и сегодня, спустя полтора века после его смерти. Сожженный второй том "Мертвых душ" и "Выбранные места из переписки с друзьями", — видимо, лишь слабые отголоски того интеллектуального искушения, которое он испытал в ходе своего общения с питерскими и московскими "гегельянцами". Далее критицизм русской литературы, даже "православный" критицизм Федора Михайловича Достоевского, стал всеобщим и не подлежащим сомнению.

"И ни церковь, ни кабак — ничего не свято. Нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!.." Как ни относись к Владимиру Семеновичу Высоцкому, даже он — из той же "великой традиции великой отечественной литературы". И Солженицын — оттуда, и вся столь нелюбимая вами, коллега, пост- и просто модернистская шатия-братия. Но им-то вменять это обстоятельство в вину с нашей стороны уж никак не годится. "Не судите, да не судимы будете!"