И надо заметить, что идеям из "Железной воли" не суждено было зависнуть в веке девятнадцатом (без всякой последующей проверки жизнью). Минувший двадцатый век характеризовался небывалыми по размаху и жестокости военными столкновениями немцев и русских. А как сегодня смотреть на результаты этих боевых сражений? Михаил Петрович Лобанов (сам участник войны с немцами) с неподдельным недоумением пишет:
"Вспоминаю Мишу и Костю в бессилии что-то понять, найти высшее примирение с чем-то роковым, отупело думаю: ради чего отдали вы свои молодые жизни, как и миллионы ваших сверстников? Да чтобы отстоять Родину от захватчиков. Но вот, спустя десятилетия, на нее наложил иудейскую пяту, действуя изнутри, враг несравненно более жестокий и беспощадный, чем тот враг, внешний. И внуки тех, кого вы спасали от гитлеровского истребления, развязали ныне на русской земле геноцид русского народа. И что подумали бы вы, чистые вы души, воевавшие во имя добра и справедливости, увидев, как нагло торжествуют на земле, которую вы отстояли, сыны израилевы, ограбившие народ, уничтожающие его нищетой, голодом, бесправием".
Как ни крути, а на одной непредсказуемости и неопределённости в национальном характере далеко не уедешь. Это хорошо понимал и сам Н.С. Лесков, из под пера которого впоследствии вышла повесть "Колыванский муж".
Что же касается подлости, то она может оставаться русской только до тех пор, пока приводит к неотвратимому раскаянию. В подлости без последующего покаяния уже нет ничего русского. Достоевский свидетельствовал: на каторге среди самых отпетых преступников не было ни одного, кто бы стал оправдывать себя. Как он замечал, "куражились только из глупеньких, новенькие, и над ними смеялись".