"Как крошка мускуса наполнит весь дом, так малейшее влияние юдаизма переполняет целую жизнь. О, какой это сильный запах! Разве я мог не заметить, что в настоящих еврейских домах пахнет иначе чем в арийских? И это пахнет не только кухня, но люди, вещи и одежда. До сих пор помню, как меня обдало этим приторным еврейским запахом в деревянном доме на Ключевой улице, в немецкой Риге, у дедушки и бабушки. Уже отцовский домашний кабинет был непохож на гранитный рай моих стройных прогулок, уже он уводил в чужой мир, а смесь его обстановки, подбор предметов соединялись в моем сознаньи крепкой вязкой".

Даже Сергей Аверинцев, главный сегодняшний комментатор и пропагандист Мандельштама (хотя и не очень умный, о чем — ниже), говорит о самых последних перед арестом стихах поэта, что они "овеяны запахом блуда". (С. Аверинцев. "Судьба и весть Осипа Мандельштама". Предисловие к изданию: О. Мандельштам. Сочинения в двух томах. М., 1990, с. 62). Эти стихи (согласно комментарию того же С.Аверинцева, посвященные любовнице Мандельштама, Еликониде Ефимовне Поповой) кажутся мне слишком грязными, чтобы их здесь разбирать. В них, впрочем, чувствуется уже не просто что-то неряшливое или пахучее в бытовом смысле, но куда более опасное: "красота такая галочья", "Чародей мешал тайком с молоком /Розы черные, лиловые" и т.д.

Если не ошибаюсь, тут уже просматривается откровенный сатанизм...

Возможно ли государство на антигосударственнических основаниях? Конечно, нет.

Мир, который мы видим в зеркале (где у людей сердце с правой стороны), в действительности не существует. Противоположность порядка есть не иной порядок, а хаос, никакой упорядоченности не допускающий, противоположность Бога есть дьявол, а вовсе не другой Бог.

Да, Россия в семнадцатом году поменяла богов, но вот удивительно: Мандельштам, Пастернак и другие литераторы-евреи как противодействовали русской культуре до революции, так же точно и оказались в оппозиции к культуре советской после семнадцатого.