Это все, что я могу сказать о стихотворении "За гремучую доблесть". Что касается знаменитого Манделыптамовского выпада против "кремлевского горца", то это, и впрямь, был поступок борца, возможно, впрочем, внушенный все той же Ахматовой. Она и Мандельштам были особенно близки сразу после революции семнадцатого, но их связь продолжалась и позднее, до самого ареста Мандельштама. Свои отношения поэт и поэтесса использовали, чтобы подогревать интерес к себе окружающих ("Любовники они или нет?"). Ахматова продолжала эту игру в своих воспоминаниях "Листки из дневника (О Мандельштаме)" ("Вопросы литературы", 1988, №2). Читаем: "После некоторых колебаний решаюсь вспомнить в этих записках, что мне пришлось объяснить Осипу, что нам не следует так часто встречаться, что может дать людям материал для превратного толкования наших отношений. После этого, примерно в марте 1918 г., Мандельштам исчез" (с. 195-196).

В еврейской литературной среде именно Ахматова с ее якобы "железной логикой" считалась "стратегом", взбалмошный же Мандельштам неплохо воспринимал ее оценки, намеки, может быть даже — не высказанные вслух. Если выразиться очень грубо, то цель Ахматовой была — "лечь" под Сталина, а не под Мандельштама. В общем и целом ей это удалось: она написала соответствующие верноподданнические стихи (которые Аверинцев называет "жуткими" и "откровенно мертворожденными") и осталась жить; Мандельштам же откровенно оскорбил Сталина и погиб...

Характерно, однако, то, как именно Мандельштам оскорбляет Сталина.