Уж вовсю цветёт, шумит другая,

Ныне и вовеки — лишь трава.

Разорвав холстину ломких стеблей,

Чтоб могильный камень обнажился,

Я не смог ни имени, ни даты

На бугристом фоне разобрать.

Друг мой, что ты ищешь в этом поле?

Даже если славный хан джунгаров —

Хан Амырсана, последний воин,

Где-то здесь был тайно погребён,

Он давно травой повит и выпит,

Он давно кочует белой Степью,

С белым стадом, в белой-белой юрте,

Утешаем словом бодхисатв.

Не ищи, не тщись,

Травою знойной

Не броди по призрачному граду,

Лишь ковыль да чабер вместо улиц,

Вместо хижин — пижма да осот.

Да цветы мельчайшие — ползучей

Неизвестной, цепкой, мелколистной

Травки, что над полем источают

Запах, сладкий запах,

Словно тлен,

Тлен прошедшей жизни проступает

Из состава гумуса и камня!

И встаёт, дрожа, над Селенгою

Города умершего мираж.

4 августа 2002 г. Новосибирск

Владимир БАШУНОВ

(Барнаул)

Как прихотливо движется река:

вот солнце было слева, вот уж справа.