— готовность “кормиться” из того “корыта”, в котором именно сейчас находится наиболее вкусный и сытный корм;

— умение каждый раз перемещаться в ту и только ту политическую зону, в которой именно сейчас можно погреться в лучах очередного успеха;

— страстная решимость присягать в каждый отдельный момент времени именно текущему лидеру политической гонки, “калифу на этот час”;

— никакими моральными и идейными тормозами не сдерживаемая способность ложиться немедленно на брюхо перед любой политической особью, именно в данный момент обозначившей свою доминантность (неважно, мнимую или подлинную).

Таковы свойства элиты в любом регрессивном обществе. И то, что Лебедь вдруг стал концентратором элитных чаяний, свидетельствует лишь о том, сколь сильны регрессивные тенденции. Причем элитные в первую очередь. Лебедь талантлив постольку, поскольку он выразил, сфокусировал в себе и дал возможность реализоваться нарастающей регрессивности, разнообразным деградационным тенденциям, охватившим Россию. Да, он непоследователен во многом. Но эта непоследовательность — суть выражение того же регресса. Как регрессор — Лебедь “последовательно непоследователен”. Иначе говоря, он непоследователен во всем, но последователен в одном и главном — в исполнении роли проводника разнообразных регрессивных тенденций. Регрессивность Лебедя выражается во всем: в его языке, в его манере держаться, в его политических повадках, целевых установках, идеологической и иной неразборчивости.

Регресс охватывает широкие слои российского общества. Здесь и люмпенизированные процессами последнего десятилетия социальные низы, не приемлющие ни нынешних тенденций, ни реставрационных призывов патриотической оппозиции. Люмпен не хочет работать. Но он хочет сытости, хочет доли в пироге экономического самоедства. Здесь же отодвинутая от пирога контролигархия, проклинающая “рыжего регента”. Здесь же криминализованная часть армии, жаждущая “солдатского императора”.