Не платят зарплату всем — от академиков до разведчиков, а когда среди обезумевших от голода начинаются волнения и самострелы, выплачивают аккордную взятку наиболее активной протестующей части и смотрят, как благодарно, благословляя милосердие властей, съедают эту взятку шахтер и воздушный десантник. Церковник, получая от властей льготу на торговлю спиртным, проповедует смирение и освящает еще один разбойный банк. Наймит из “Пен-клуба” внушает народу, что его история — это скопление мерзости, и учит русских любить историю штата Оклахома.

И все это — чтобы народ не протянул свою худую руку к обрезку трубы или навозным вилам. А теперь еще, как видим, послеоперационное откровение Ельцина, объявившего день красного восстания голубым днем национального примирения.

Кого с кем станем мирить? Тридцать миллионов русских, проданных в один день на невольничьем рынке в гаремы и караван-сараи СНГ, — с Бурбулисом и Шахраем, авторами Беловежского контракта? Сытеньких, беспощадных Гайдара, Шохина, Бориса Федорова, раскормленного, как гренландский кит, Черномырдина, — с теми, кого они отправили на паперть, к мусорному ящику, в петлю самоубийцы? Новодворскую, которая в раскоряку протопала по красному флагу, — с теми, кто водрузил этот флаг на рейхстаге? Ерина и Грачева — с теми, кого они не допытали, не достреляли и не дожгли у Дома Советов? Ельцина, который посыпал бомбами города и поселки Чечни, и Шамиля Басаева, который умерщвлял беременных русских женщин?

Нет, господин Сатаров, если это вы придумали идею нацпримирения. Нет, господин Чубайс, если это в ваших иностранных мозгах родилась подобная пошлость.

Сначала изменим экономический курс, уничтожающий русскую индустрию. Потом изменим Конституцию, упразднив в России самодержавие без православия и народности. Дадим оппозиции свой собственный телевизионный канал. Сформируем правительство национального доверия. А уж тогда и поговорим о согласии. Пока еще булыжник — в мостовой, а труба не распилена на обрезки.