Хуже им не будет. Единственное изменение их положения может заключаться в том, что скоро русских будут использовать в качестве залогового материала в страшных торгах с Россией.

Картина недалекого будущего видна так ясно, так отчетливо, что возникает вопрос: а другие разве не видят, не понимают, чем все закончится? В том-то и беда — все видят и все понимают. Все здравомыслящие люди. (“Демшизу” в расчет не берем, на то она и шиза — больная испорченная порода.) Остальные все понимают. И те, кто проводит эту страшную политику (действуют они осознанно), и те, кто слабым своим голосом пытается остановить безумие, пытается докричаться до царя.

Но царь не слышит. Трагедию народа можно услышать только сердцем. А сердце у царя больное. Может, ему вместе с шунтами поставили какой-то датчик, чтобы не реагировал на чужую боль? Чтобы не ранить сердце. Впрочем, оно и раньше не очень откликалось на страдания народа.

P. S. Только что услышал по телевизору: оказывается, я принадлежу к “партии войны”. Мол, сын мой потерял ногу в Чечне и поэтому я за то, чтобы наказать чеченцев…

В 93-м году в книге “Великая криминальная революция” я писал то, в чем только сегодня признались военачальники: армия, при таком к ней отношении, небоеспособна, она не в состоянии воевать. Через полтора года грянула война. Каким будет финал, я понимал еще тогда.

Будучи председателем чеченской комиссии, и после этого, я настаивал на одном: дешевле и эффективнее, чем воевать, было бы потратить все силы и все средства на то, чтобы вывезти русское население из Чечни и обустроить его; надо вооружать казаков, не давить их инициативу, а создать из них приграничные отряды и вернуться к старому испробованному веками способу охраны границы; нужно оградить Чечню забором, чтобы не дать расползтись метастазам; нужно закрыть воздушное пространство…