Блэк сделал пометки у себя в блокноте. Дело начинало приобретать какие-то очертания.
-Стало быть, вы согласились рискнуть - принять на себя пожизненные заботы о девочке, которая перенесла душевное потрясение? - спросил он.
Он не хотел, чтобы вопрос прозвучал саркастически, но мисс Марш уловила скрытую насмешку и покраснела.
-Я привыкла преподавать, иметь дело с детьми, - возразила она, - а кроме того, я ценю независимость. Я приняла предложение мистера Уорнера, но при условии, если девочка будет симпатична мне, а я - ей. На вторую нашу встречу он пришел с Мэри. Невозможно было сразу не полюбить ее. Прелестное личико, большие глаза, мягкая приветливая манера. Она показалась мне совершенно нормальной, только немного инфантильной. Я поболтала с ней, спросила, не хочет ли она погостить у меня, она ответила, что хочет, и самым доверчивым образом вложила свою руку в мою. Я тут же дала согласие мистеру Уорнеру, и сделка состоялась. Он оставил Мэри у меня в тот же вечер, и больше мы его никогда не видели. Нетрудно было внушить девочке, что она моя племянница, ведь она не помнила ничего о прежней жизни и все о себе принимала на веру. Все прошло гладко.
-И с того дня память к ней ни разу не возвращалась, мисс Марш?
-Ни разу. Жизнь началась для нее в тот момент, когда отец передал ее мне в гостинице в Лозанне, да и, по правде говоря, для меня тоже. Я не могла бы любить ее сильнее, будь она и вправду моей племянницей.
Блэк проглядел свои записи и сунул блокнот в карман.
-Значит, вы не знаете о ней ничего, помимо того, что она дочь некоего мистера Генри Уорнера?
-Ровно ничего.
-Она была просто маленькая пятилетняя девочка, потерявшая память.
-Пятнадцатилетняя, - поправила мисс Марш.
-То есть как? - переспросил Блэк.
Мисс Марш снова покраснела.
-Я и забыла, - сказала она. - Я ввела вас в заблуждение. Я привыкла уверять Мэри и всех других людей в том, что удочерила племянницу, когда той было пять лет. Так было гораздо проще для меня и для Мэри тоже, ведь она не помнила о себе ровно ничего до того дня, как стала жить у меня. На самом деле ей было пятнадцать. Теперь вы поймете, почему у меня нет домашних и никаких вообще детских фотографий Мэри.