Наступило продолжительное молчание, после которого я напомнил, что он должен мне пять центов.

В полном недоумении покачав головой, Барни произнес:

– Такого еще не бывало… Вы бы не поверили, сколько раз меня снимали эти туристы.

– Пять центов, – повторил я.

Но он только махнул рукой и твердо произнес:

– Давайте вернемся к Дону Эллиоту. – Барни отодвинул пустую тарелку, показал Сэму, что требуется пополнение, дождался его и продолжал:

– Так вот, счастье Дона Эллиота скоро должно было кончиться. А пока он снялся в шести фильмах, и «Пасифик пикчерз» предложила ему новый контракт, по которому ему причиталось двадцать процентов прибыли от проката, что, по слухам, должно было составить миллион долларов. Когда контракт был готов, Эллиоту позвонил из Голливуда Сэм Льюистон и попросил приехать его подписать.

Как раз в это время Эллиот в очередной раз был безумно влюблен. Девушка очень хорошенькая, я видел ее, немного тощая, на мой вкус, разумеется блондинка, со сверкающими зелеными глазами и прочими достоинствами. Любовная парочка отправилась в Голливуд на спортивном «порше» Эллиота. На полпути ей захотелось вести машину, и Эллиот согласился. Водить машину она умела примерно как я, то есть не имела об этом ни малейшего представления, и на скорости сто пять миль в час врезалась в грузовик.

Рулевое колесо вошло в нее, как в масло, а Эллиот остался жив, благодаря привязным ремням. Придя в сознание в одной из дорогих частных клиник, он увидел около своей постели президента «Пасифик пикчерз» и Сэма Льюистона.

Тут Барни отхлебнул пива и попытался отобразить печаль на толстой физиономии.

– Наверно, читали об этом в газетах? – спросил он.

Я ответил, что, видимо, пропустил эту новость, так как меня редко интересуют новости из Голливуда.

Барни кивнул:

– Так вот, девушка, конечно, погибла, а его пришлось извлекать из того, что раньше называлось автомобилем. А для того, чтобы это проделать, ему пришлось отрезать левую ступню, о чем Эллиот еще не знал.