Маразмом веет из Кремля. Будто там лежит и тухнет мертвая рыба. Лицо Сысуева, когда он приходит от Ельцина, похоже на пролежень. Продолжается кадровая политика под кодовым названием "Взашей!" Смиренного Бордюжу отправили в колумбарий, заменив на какого-то Галошина. Совет безопасности напоминает "бистро", куда забегают, чтобы скорее удрать. Взрываются на Кавказе вокзалы и рынки, горят ярким пламенем русские города. На экранах телевидения копошатся слизистые разноцветные черви. Швыдкой за показ порноленты требует себе "Оскара". С каждым терактом Степашин все матереет, и в его заявлениях звучат сталинские железные нотки. Жириновский похож на самосожженца — так горит изношенный, кинутый на свалку носок. Лужков все ближе, все отважней приближается к мертвой рыбе — вот-вот клюнет в глаз. И только Киселев, светский, набриолиненный, с легкими полипами в носу, ждет, когда Югославию посыпят бомбами и у Явлинского пройдет тик на почве недостижимого президентства.

Отдадим должное мужеству прокурора Скуратова. Мерзкая пленка, орудие политического убийства, не сокрушила его, и он с ножом в спине продолжает доискиваться, куда ушли уворованные миллиарды, и какая в этом доля и роль березовских, чубайсов, немцовых. Женевская дама-прокурор, спешащая в Москву с информацией о швейцарских счетах, расскажет, чего стоили вымирающему народу ремонт президентского кабинета, золото и малахит, омытые русскими слезами и кровью.

Отдадим должное мужеству Совета Федерации, взявшего сторону Скуратова против Ельцина. Губернаторы впервые действовали как коллективный властный ум России, видящий в кремлевском пациенте источник государственной катастрофы. Только Лебедь, унылый пасынок Березовского, поддержал августейшего борца за нравственность, видимо, забыв, кто помочился прилюдно на шасси американского самолета, кто вдребезину пьяный упал с моста, кто в алкогольном угаре повелел кинуть в реку несчастного Костикова.