Юрий подошел к ней и первым делом сдернул с ноги колготки. Скомкав скользкий невесомый нейлон в кулаке, он отшвырнул колготки в сторону и с пьяной ухмылкой покосился на широкий бледный зад Владика-или-Костика, ходивший вверх-вниз с механической размеренностью паровозного шатуна. Ему вдруг захотелось дать обладателю ковбойских ботинок хорошего пинка. Вместо этого Юрий наклонился, подхватил блондинку под мышки и с натугой поволок вперед.

Ощущая ладонями ее горячий скользкий пот, Юрий присел и перебросил свою добычу через плечо, как мешок с картошкой. Разгибаясь, он потерял равновесие и чуть не упал.

Он немного постоял, озираясь. На него по-прежнему никто не обращал внимания.

— Пока, уроды, — негромко сказал он и двинулся к дверям, которые вели на лестничную площадку.

Поднявшись по десяти скрипучим ступенькам, он пинком открыл обитую дерматином дверь и вошел в мансарду. В маленькой, обшитой сосновыми досками комнатушке не было ничего, кроме узкой кровати, тумбочки и окна с ситцевой занавеской. С облегчением свалив свою ношу на скрипучую кровать, Юрий захлопнул дверь и щелкнул выключателем: чтобы удовольствие было полным, ему требовался свет.

Обернувшись, он с удивлением увидел, что блондинка открыла глаза. Это действительно была кобыла: по крайней мере, здоровье у нее оказалось лошадиное. Рогозин торопливо двинулся к кровати, на ходу расстегивая брючный ремень.

Блондинка вдруг неожиданно села и выбросила перед собой ногу, целясь Юрию в пах. Она еще не совсем пришла в себя, и удар пришелся в бедро. Юрий выругался и навалился на нее всем весом, опрокидывая на кровать, прижимая изо всех сил, безжалостно подавляя слабое сопротивление, с треском срывая последний кружевной лоскуток. Оглушенная алкоголем и снотворным, блондинка отбивалась совсем слабо, но этого хватило для того, чтобы Юрий окончательно потерял голову. Он намеренно причинял ей боль, распластывая, вонзая жадные пальцы в податливую горячую плоть, накручивая на кулак крашеные волосы.