Дурными голосами взвыла либеральная журналистская сволочь, стоило Доренко взять в зубы хрустящее ухо Лужкова и немного повозить его по асфальту. О "грязных технологиях" возопили усатики НТВ, когда тот же Доренко показал крупным планом титановый шарнир то ли в ноге, то ли в голове у "мученика перестройки" Примакова. Те самые бессовестные усатики, что завалили экраны трупами русских солдат, оторванными конечностями, гнилыми моргами, кровоточащими безрукими девочками, заголенными изнасилованными женщинами.

"Казус Бабицкий" — есть самая грязная изощренная технология, которую использует ЦРУ, опираясь на предателей в российских СМИ, в думских фракциях, в среде "агентов влияния". Цель операции— парализовать действия русской армии в Чечне, ошельмовать генералов, затоптать несмелые ростки русского самосознания, поставить российскую власть на горох, где она жалко и смиренно стояла все годы ельцинского правления.

Бабицкий — гранатометчик "информационной войны", работавший рука об руку с чеченскими снайперами, получавший деньги из рук американцев, служака подрывной радиостанции, любимец полевых командиров, наносивший по русским войскам удары, соизмеримые со взрывом вакуумных бомб. Судьба конфликтов, подобных чеченскому, лишь наполовину решается на поле боя, с помощью самолетов и пушек. Другая половина войны протекает в эфире, на телеэкране, на страницах газет и журналов. Во время первой чеченской кампании русскую армию обескровили не террористы Басаева, не динамитчики Масхадова, а оголтелая травля, развернутая на телеканалах и в либеральных газетах. Боевик, стреляющий в живот беременной женщины Буденновска, и Масюк, протягивающая микрофон к синей бороде Радуева, — вот истинные герои "чеченского сопротивления", проклинаемые русским солдатом.

Бабицкий — не просто военнопленный. Он предатель, слуга врага. Судьбу подобного лазутчика блестяще описал Тургенев в рассказе "Жид". Бабицкий должен руки целовать тому эмвэдэшнику, что пожалел на него патрон, не нашел веревки, а вернул обратно на рабочее место, в отряд боевиков, которые приняли его, как кунака.