До половины двенадцатого мы, устроившись на разных концах дивана, смотрели по телевизору всякие глупости, от новостей до сериалов. Как только часы показали 23.30, Марина встала, оправила свой цветастый наряд и сказала:

- Я поехала.

- Двигай, - я раскинул руки по спинке дивана и вообще постарался принять такую позу, чтобы она поняла: нисколечко ты меня, детка, не интересуешь, сваливай, куда хочешь, и можешь не возвращаться.

- Пока, Костя.

- Угу. До свиданья!

Надев полушубок, она подошла к двери. Как я и предполагал, за нами неотрывно наблюдали: не прошло и половины минуты, как цирик распахнул дверь и молча выпустил мою загадочную гостью. На пороге она обернулась и хотела, кажется, помахать рукой, но я демонстративно уставился в телевизор, где кипели латиноамериканские страсти.

Немного посмотрев телевизор, я разделся и лег. Тут-то и выяснилось, что сна у меня - ни в одном глазу. Вертелся с боку на бок, но забыться не мог. Как отрезало! Смешно даже стало: неужели эта подставка дешевая на меня так подействовала?

Вспомнил, как когда-то давно, в своей спокойной жизни врача "скорой помощи", в каком-то журнале читал, как то ли гитлеровцы, то ли какие другие специалисты по пыткам раскалывали подпольщиков. К мужику, на которого не действовали ни побои, ни иголки под ногти, подсаживали в камеру бабу. Она проводила с ним рядом все время, но близко к себе не подпускала, только провоцировала постоянно, а стоило ему закипеть, как круто обламывала. Или сама отбивалась, или в кульминационный момент влетали охранники и буцкали бедолагу до потери сознания. Якобы ломались самые стойкие патриоты. Со временем основной инстинкт пересиливал все доводы разума, и человек начинал говорить в обмен на доступ к телу.