- Не желаю.
Начальник разведки отдельного батальона майор Арцыбашев ответил спокойно. Продолжал лежать на спине, вытянув ноги в заляпанных грязью высоких ботинках, сцепив руки на лбу. Глаза были прикрыты, во рту дымилась сигарета. После каждой третьей затяжки он стряхивал пепел в пачку из-под "Кэмела" без фильтра, брошенную на полу. Пачка была вскрыта утром. Когда Арцыбашев возвратился из кишлака, где встречался с осведомителем, сигарет осталось меньше половины. За последний час он скурил остальные.
После неуместной выходки старлея игра довольно быстро закончилась. Он и еще один офицер тихо поднялись и вышли. Третий игрок, пересев к обеденному столу, поковырял вилкой в миске с остывшим "бигусом",[1] вздохнул и потянулся к бутылке с разбавленным спиртом.
- Будешь? - спросил он у Арцыбашева.
- Нет.
- А я хлопну немного.
- Хлопни. Только немного…
- Надоело мне все…
Арцыбашев посмотрел на офицера внимательным взглядом. Тот это почувствовал. Руки дрогнули, спирт пролился. Но какая-то часть все же попала в железную кружку. Выпил, громко крякнув. Вытер губы тыльной стороной ладони и замер, сгорбившись над столом.
Арцыбашев потушил сигарету. Бесшумно встал, потянулся и, прихватив автомат, покинул палатку.
Командир отдельного батальона майор Студеный встретил Арцыбашева, одетый в камуфляжные брюки, сапоги и тельняшку с длинными рукавами. Из кармана брюк свешивался носовой платок. Долго щурился со света в темноту, посторонился и сказал, как могло показаться, с некоторым облегчением:
- Это ты, Вадим? Проходи… Что так поздно? Случилось чего?
- Расслабься, ничего страшного.
Арцыбашев сел за стол. Брезгливо потрогал клеенку, сплошь покрытую пятнами жира и пролитого кофе. Вздохнул, глядя на вскрытую банку тушенки, раскрошенный хлеб и кружку с остатками спирта. Что и говорить, комбат давно начал сдавать. Он тянул второй срок, до отправки в Союз оставалось чуть-чуть, и больше всего на свете теперь он боялся принятия острых решений, ответственности и ошибок. Война подкосила его. Выжгла всю душу. А ведь еще недавно имя Студеного гремело по гарнизонам, и служить под его началом считали честью многие перспективные офицеры.