Тувинец Шойгу — дитя азиатского шаманизма, вошедший в русскую политику под бубен катастроф, в лиловом пламени гексогеновых взрывов. Лидер партии в скафандре спасателя, адекватный аварийному периоду российской истории, тайно верящий в каменные саянские фетиши, в реликтовые языческие культы, бытующие в верховьях Енисея.

Как у масонов черный, в серебряной оправе перстень служит знаком опознания, так у магистров новой религиозно-политической ложи маленький бюстик Петра свидетельствует об их принадлежности к санкт-петербургскому братству. Сжатая Ельциным до смехотворных размеров московского княжества, помещенная в душные покои Кремлевского Теремного дворца, Россия Путина избрала себе кумиром загадочного русского императора, рубившего головы старообрядцам, упразднившего патриаршество, умевшего собственноручно построить корабль и виселицу. Бюстик не останется бронзовым пресс-папье, а поведет страну жуткой и неизбежной дорогой державостроительства, с дыбами на обочинах, с налогами на голубые глаза, с изгнанием Мазепы и с масоном Лефортом, чье имя увековечено в "Лефортово", этой Бастилии ФСБ.

В "Единстве", среди рыхлых пиджаков смущенных провинциалов, за лампасами прославленных генералов Чечни, под патриаршим клобуком и мантией, скрывается сверхточная, из прецизионных элементов деталь, определяющая курс новой партии, как гироскоп в автопилоте. Березовский, невидимый и вездесущий, слабый и всесильный, трусливый и безумно отважный, обреченный на гибель и хранимый демоном. Его технотронное мышление, чуждое всякой архаике. Способность летать на бреющем полете, сшибая маковки церквей, в которых недавно крестился. Презрение к наивному народу, способному выбрать президентом орангутанга, и гениальное решение поставить свои неправедные миллиарды на службу национальным интересам России. Он — тайный двигатель партии, работающий на новых типах энергии, как микрореактор, сообщающий тупой громаде авианосца толкающее усилие.