Первые дни, пока роты не было, меня возили по району на обычной белой "шестерке", за рулем которой сидел один из глав администрации. В машине — мы вдвоем. Ни охраны, ни сопровождения. Из оружия — у меня пистолет и у него автомат. И — ничего! Все сошло. Боевиков тогда крепко пощипали, они буквально забились в щели. Ни одного выстрела не было. Уже потом, узнав местные нравы и обычаи, я понял, как мне на самом деле повезло. А тогда — ничего. Ездил. Встречался с людьми, знакомился с местными администрациями, которые сами были только-только, можно сказать, под огнем сформированы. Народ в них был разный. От откровенных врагов, открыто поддерживавших боевиков, до обычных старейшин, волею случая вытолкнутых на переговоры с войсками. Честно скажу: людей, открыто нам сочувствовавших, тогда было очень мало. Чаще — холодная отстраненность: "Вы — придете, уйдете, а мы — останемся…"

Первой техникой комендатуры стали БТР, комендантский УАЗ, "радийка" — Р-142 и "зеушка" — наша главная тогдашняя огневая мощь.

Расчет на ней — классные мужики. Вчера звонил к себе в комендатуру узнавал, как дела. Оказалось, что на днях "зеушка" в засаду попала. Но после первого выстрела подавила огнем засаду. При осмотре места засады нашли труп боевика. Валялся в кустах с "мухой" на плече. Выстрелить даже не успел. Там рядом склад оружия нашли. И пару фугасов на дороге сняли…

* * *

Район мне достался очень не простой. Традиции — самые суровые. В боевиках в каждом селе — десятки. Могил боевиков за каждым селом — тоже десятки. Целый лес пик на каждом кладбище. Отношение к русским — можешь себе представить. Одно слово: настоящая "ичкерия".

Под руку мне отдали пятнадцать администраций и в довесок — КПП на границе с Ингушетией, знаменитый КПП "Кавказ". Лагеря беженцев по ту и эту сторону границы.