Один "орел" местный мне даже своего раба представлял, вот, мол, это мой верный помощник по дому, по хозяйству.

Мы его вытащили, а он обратно просится. Говорит — мне уже за пятьдесят. Семьи нет, родные давно меня уже похоронили. И сами, не знаю — живы ли. А хозяин меня кормит, не бьет. Мне лучше у него…

Вот так-то бывает.

* * *

Вообще, время больших войсковых операций здесь, конечно, прошло. Нет больше крупных банд. И полками с дивизиями здесь больше не против кого воевать. Но и выводить войска ни в коем случае нельзя.

Все боевики сегодня давно легализовались, обзавелись документами и по домам сидят. Днем — мирные "крестьяне", а по ночам мелкими группами выходят на дороги и в засады. При любой опасности — сразу в лес. Благо там лагерей и землянок накопано на сто лет вперед. Зимой, конечно, там не высидишь. А вот летом — как на курорте. Поэтому смысла в больших помпезных зачистках больше никакого. Ноль смысла. Еще только техника по дорогам запылила, как все, у кого документы не в порядке или кто в розыске — за околицу и в лес. А потом батальоны бессмысленно перетрясают села и поселки. Заходят в дома, где живут боевики. "Где хозяин?" "Уехал давно", или "У родственников в Ингушетии". В итоге найдут два ружья кремневых и рапортуют об успехах. А зачистка пройдет — и через день все назад вернулись. Сидят, ждут приказа. И вот эта "тайная" армия — главная причина необходимости держать здесь войска. Нельзя дать боевикам нигде почувствовать свою силу и большинство.

В том же моем Ачхое я знаю, что сотни полторы-две в любой момент по приказу соберутся в указанной точке с оружием и мешком еды на неделю. Но обстановка сейчас такая, что не могут они себе этого позволить. Слишком уж велик риск быть окруженными и уничтоженными.

Их надо по-другому брать. Умом, хитростью. "Оперативно-постельным" способом, как говорит мой начальник МВД.