Более того, откровенные сепаратисты и боевики так же, как и во время прошлой войны, проникают в местные органы власти, особенно в силовые структуры. Многие полевые командиры сложили оружие не просто в надежде на амнистию, а с условием немедленного трудоустройства в органы внутренних дел. Таким образом, на фоне боев с "непримиримыми" в Чечне происходит процесс фактической легализации бандформирований. Естественно, что такой "либерализм" по отношению к бандитам, совершившим множество самых тяжких преступлений, не способствует укреплению доверия по-настоящему мирных жителей к федеральной власти.
Похоже, российские государственные мужи никак не желают понять порочность самой идеи создания в Чечне местной администрации, наделенной огромными властными полномочиями и возглавляемой этническим чеченцем, которого соплеменники, естественно, воспринимают не как назначенного государством управленца, а как представителя узкотейповых интересов.
В начале кампании федеральная власть сделала своим избранником полевого командира и известного криминального авторитета Беслана Гантемирова, специально ради этого выпущенного из тюрьмы. Но вскоре выяснилось, что гантемировская "милиция" не только не боеспособна, но и частично переходит на сторону боевиков, обращая полученное от федеральных властей оружие против российских войск.
Вторым фаворитом Кремля в Чечне стал Николай Кошман — бывший деятель славного бездарностью и казнокрадством правительства Доку Завгаева. Его администрация продолжила "славные традиции", в основном занимаясь экспортом самопального "чечен-бензина" и наездами на военных, которые якобы терроризируют местных жителей. Благодаря усилиям людей из администрации Кошмана многие известные бандиты избежали даже задержания, а некоторые, в том числе и сотрудники печально известной "шариатской безопасности", даже вошли в состав формирующихся правоохранительных структур Чечни.
И вот, признав, мягко говоря, "неэффективность" кошмановский администрации, Москва делает новую ставку. На сей раз выбор пал на муфтия Чечни Ахмата Кадырова, которого наделили еще большими, чем его предшественников, полномочиями и подчинили чуть ли не непосредственно президенту.