Взрывы в Москве перестали восприниматься как нечто чрезвычайное. И гибель людей в подземном переходе около Пушкинской площади, “трубе”, одном из самых злачных мест столицы “демократической” России, даже не привела к объявлению национального траура, как было после прошлогодних взрывов на улице Гурьянова и в Буйнакске. Смерть становится количественным явлением. Двести человек — много, а девять или тринадцать, что — мало?

Нет смысла повторять общеизвестные либерально-гуманистические утверждения о бесценности каждой человеческой жизни. В “рыночном” обществе, где все покупается и продается, эти утверждения звучат диссонансом и ложью. Имели свою цену и взрывы домов в августе 1999 года, наверняка имеет свою цену и этот взрыв. Кровь и пепел столицы стучит в ее сердце с самого начала российской демократии.

Мартиролог открывают имена трех ее “защитников”, залезших под гусеницы танков ГКЧП в августе 91-го, за что им (посмертно) присвоили звание Героев Советского Союза — как Николаю Гастелло и Александру Матросову. Ельцин еще приносил публичные извинения, заявлял, что больше не допустит ничего подобного. Лгал.